Рецензия

Новая книга Александры Люмэль «Апельсиновый дождь» — это не просто второй сборник новелл, а юбилейный подарок автора самой себе на 50-летие. Построенная ретроспективно — от самых ранних, едва пробивающихся детских воспоминаний до взрослой жизни, — книга читается не как сухой документ эпохи, а как живой, пульсирующий разговор с читателем. 

Сборник открывает одноименная новелла, которая с первых страниц задает тональность всему тексту. Автор делится воспоминаниями о сахалинском детстве в закрытом военном гарнизоне. С одной стороны — завораживающие, почти сказочные звуки острова: «вологодский вой ветра за окном, шуршание снега… крики касаток… топот копыт оленей». С другой — суровая изнанка советского быта: кошка, которая боится ходить по полу из-за крыс, и солдаты, засыпающие под полы битое разноцветное стекло, чтобы защитить дом. 

Главный эпизод перелета на Сахалин — это настоящий шедевр бытовой и психологической детализации. Южная торгово-фруктовая мафия везет в Хабаровск ящик апельсинов и ради забавы перебрасывает их через салон. Из-за промахов фрукты разбиваются об обшивку самолета:

«– Мама, а что это? – испуганно спросила я, проснувшись в кресле от неожиданно закапавшей на меня жидкости.

– Это апельсиновый дождь, – пояснила мне мама и увернулась от следующего попавшего в нее апельсина…»

В этой сцене, где маму девочки оскорбляют, а апельсин демонстративно раздавливают ногой на глазах у молчащего салона и также молчащего отца-офицера, с поразительной точностью схвачен нерв времени — зарождение национальных трений, социальное расслоение и беспомощность «простых советских людей» перед наглостью и деньгами.

Новелла «Летом 1981» переносит нас во Ржев — город, где мирная жизнь, кажется, так и не наступила окончательно. Люмэль пишет о том, как легко для советского ребенка трагедия войны переплеталась с повседневным детским счастьем. Дети все лето прыгают с обрыва в Волгу, соревнуясь, кто дальше нырнет. И лишь сильная гроза смывает грунт и обнажает ужасающую правду: полукруглый «удобный» спуск, от которого они отталкивались ногами, — это нос огромной неразорвавшейся авиационной бомбы. Этот образ становится метафорой всего описываемого поколения: детство, протекавшее прямо на «пороховой бочке» истории.

Пожалуй, самая эмоционально сильная и болезненная часть сборника — новелла «Гюльнара». В центре повествования — жизнь в харьковском общежитии Военной академии. Автор показывает контраст между жестокой травлей в первой коммуналке и удивительным теплом второй «большой семьи».

Образ 14-летней Гюльнары — юной пианистки, восточной красавицы, невероятно доброй и заботливой девушки — выписан с огромной любовью. Ее исполнение четырехголосной фуги Баха фа минор становится центральным светлым аккордом всей книги. Но этот свет лишь подчеркивает весь кошмар последующей развязки.

Когда из-за случайно завалившихся в ящик шкафа бриллиантовых сережек отец Гюльнары устроил зверскую расправу над дочерью, Люмэль не пытается смягчить углы. Детское восприятие увиденного ужаса передано с шокирующей, хирургической точностью:

«…что не так с головой. Я смотрела ей в оба глаза, и голова казалась огромной непонятной формы, но, когда мои глаза встретились с ее глазом, единственным глазом, потому что второй глаз лежал рядом… Это все, что осталось от прекрасной, неземной Гюльнары…»

Сцена с пролитым кипящим жиром от плова и оладий, рухнувшие судьбы всей семьи и исковерканное распределение отца самой героини в глухую Вологодскую область — это суровое напоминание о том, как бытовое ханжество, восточный деспотизм и советская бюрократия способны в один миг уничтожить человеческие жизни.

В новелле «Клюква» автору удается филигранно воссоздать атмосферу глухого кадуйского гарнизона. Люмэль с лёгкой иронией и реализмом описывает сельскую школу, где весь педагогический коллектив состоял из трех человек, а в классе сидели дети разных возрастов.

История девушки по прозвищу Клюква (дочери замповооружения) и местного молчаливого парня-резчика Сереги с ментальными особенностями превращается почти в притчу о человеческой природе, пуританском общественном порицании, одиночестве и искалеченных душах.

Чем цепляет книга?

1. Живой язык и отсутствие елея. Александра Люмэль не занимается идеализацией прошлого. В ее рассказах советская эпоха показана во всей своей противоречивости — с искренней взаимовыручкой людей и одновременно с нищетой, дефицитом, жестким социальным давлением и равнодушием системы.
2. Детализация памяти. Автор прекрасно передает запахи, звуки и телесные ощущения: от пьянящего запаха кипящего плова до ледяного пола коммунального коридора и стука дождя по стеклу. 
3. Глубокий гуманизм. Несмотря на тяжесть многих описанных событий (о чем автор честно предупреждает в предисловии), в центре каждого рассказа остается человек, его сострадание, способность любить и помнить.