Ihre Browserversion ist veraltet. Wir empfehlen, Ihren Browser auf die neueste Version zu aktualisieren.

Книга недели!

 


 

 


Аудиокнига

 

Оправдание Иуды

Опубликовано 10.06.2017

В популярном русскоязычном издательстве Stella (Германия) вышла из печати новая повесть российского писателя Сергея Добронравова «Оправдание Иуды».

Библейские страсти, они же человеческие...

Полагаю, что так уж особенно представлять московского писателя Сергея Добронравова, а значит, «петь осанну» ему не придётся, поскольку все более широкий круг читателей «электронной» – в сети, а также «печатной» – настоящей, книжной! – литературы «русского зарубежья» уже знаком с его незаурядным творческим талантом. Совсем недавно повесть Сергея Добронравова «Марта и Фехтовальщик» получила Гран–При Международного литературного фестиваля «Ее величество книга». По этому поводу у нас, в журнале «Новый Ренессанс» № 2/16 2014 было напечатано с ним интервью.

Но пусть не панегирик, но впечатление о творчестве автора произнести придётся.

Сергей Добронравов – прозаик, поэт, кинодраматург, художник–интеллектуал, прекрасно владеющий мыслью, дерзко вторгающейся в каноны наших привычных представлений о морали. И классическим литературным языком – изящным, объёмным и ироничным, делающим все образы, а также события и временную атмосферу в его произведениях абсолютно зримыми, позволяя нам, читателям (или зрителям?) наслаждаться вуайеризмом. И вот мы там, внутри: видим, чувствуем, возбуждаемся, переживаем...  Сергей Добронравов – автор экстремальный: его художественный стиль экспрессивен, сюжеты наэлектризованы так, что иногда кажется, будто рукой касаешься оголённых проводов. Это не панегирик, напомню вам, а впечатление о творчестве, в полной мере относящееся и к новой (в книге!) повести Сергея «Оправдание Иуды».

Эта повесть могла бы свободно войти в антологию затёртых до дыр, но вечно живых философских споров и литературных интерпретаций о роли Иуды в библейской истории, как и о «правильном понимании» преступления и наказания. Могла бы, не будь «Оправдание Иуды» прекрасным литературным произведением, лишний раз напоминающим нам о том, что умную книжку Библию, или Священное Писание, можно свободно читать как захватывающую беллетристику – художественную прозу; может быть, как психологический триллер, или военно–приключенческий роман...

А почему нет? Ведь, в сущности, автор переосмысливает один из примитивных и затвердевших, как соляной столб, библейских сюжетов и превращает его в великолепный трагический рассказ о человеке, страдающем от собственной раздвоенности, ставящей его перед мучительной проблемой морального выбора.

Здесь Иуда Искариот, главный герой повести,  совершенно не похожий на булгаковского «красивого влюбленного юношу», донесшего на Христа, – человек сильный и страшный, раздвоенный даже внешне – в страдальческом лице–маске, разрубленном пополам: тень и свет, ум и умысел, добро и зло, «Теза и Антитеза» – по автору. Враждебные активы, делающие человека человеком, параллельно живущие в нём и сталкивающиеся до смерти – в этом, утверждает автор, вечный смысл человеческого бытия.

Именно жестокая внутренняя борьба с самим собой, отчаяние от непризнания людьми его личных достоинств толкает Иуду на обманы, убийства и, в конце концов, на предательство того, кто оказался чище помыслом и выше.

 

Своим «внешним» убийствам Искариот еще может дать объяснение. Почему остановил мучения красавицы Ревекку, поняв природу её «греха», почему прикончил сирийца, её любовника, объяснимы и другие его «преступления»... Но своё внутреннее, свою самость, эгоцентризм и раздвоенность натуры – Иуда объяснить не может. Его боятся, но не любят. Он мучается от ненависти и жалости к себе, он близок к саморазрушению. И он идёт по той же дороге, за Христом, кажется, найдя исход своим мучениям... И это показано автором просто потрясающе.

Да, показано... Я вдруг подумал, что для актера, играющего Иуду в фильме по этой повести – если бы он был снят, конечно, – это была бы труднейшая и великолепная роль!   Однако вернёмся к книге. Ведь существуют драматические коллизии, напряженнейшие события, которыми она наполнена – психологически тонко и поэтично описанные, как и картины жизни и скупой природы древнейшей земли иудеев, нарисованные яркими и сочными «красками» авторского воображения, – и существуют участники этих событий, другие «герои» повести – абсолютно библейские персонажи, прямо или косвенно связанные с драмой Искариота; разбросанные по лабиринтам сюжета вовсе не для того, чтобы показать, что «короля делает свита». Именно они, пленники страстей человеческих, люди, которых Иуда презирает, своими поступками, тем не менее, вступают в заочный с ним спор о смысле жизни и выигрывают это моральное сражение, потому что обретают веру. Но выигрывают ли? Это решит читатель.

Есть в произведении еще один важный, даже зловещий персонаж, это толпа – не «герой», но она превращается в «героя», когда под влиянием какого–нибудь умника–говоруна, играющего на человеческих слабостях, становится неуправляемой, страшной. Это знакомо, в истории много таких примеров, не так ли?

Впрочем, при чтении возникают ассоциации не только с историей, но и, безусловно, с современной жизнью. Например, сорванный «акт любви» Ревекки будет актуален, пока актуален институт брака. Пусть это только деталь мимоходом, но именно это превращает литературу в то, что автор назвал житейством. Но, признаем, слишком уж библейские сюжеты актуальны сегодня. И потом, повесть написана современным писателем, поэтому сравнения неизбежны. Более того, и это замечательно – повесть вызовет споры!

К примеру, сокращение имени Христа (здесь он Исус) может ведь возмутить часть православных читателей? Может. Но так ли уж важна более поздняя греческая литерация личного имени? Неужели нам больше не о чем спорить?

А то, что Исус знал, что позвать за собой можно, лишь накормив людей, и поэтому завалил их сети рыбой? Очень практично, предусмотрительно, умно и... ничего святого! Разве нет? Но не даёт ли автор этим понять, что всю историю человечества творили просто люди, и все великое и гнусное в этой истории совершали только они...

Теперь подведём черту.

«Роман» писателя со Священным писанием получился бурным и интересным. Настолько бурным, что проще назвать это схваткой, в результате которой автор оправдывает Иуду, как оправдывает всех остальных. Им написана прекрасная повесть, в которой вдоволь пищи для чувств и ума, волей–неволей подталкивающей нас к размышлениям об Истине. А размышления, как известно, освобождают от незнания.

Кто–то из великих сказал, что именно «незнание тяжким бременем лежит на нас». И не это ли имел в виду Ян Гус, когда произнёс «Святая простота!» в глаза разъярённой гражданке, подбрасывающей сухие поленца в костёр, на котором горел просветитель?

Вас ждет роскошное чтение, друзья.

Анатолий Сигалов

литератор, журналист, редактор, член МГП